Уход Ольги из жизни - страшное горе, трагедия для всех, кто ее знал.
Оля была лучшей из нас. Мы скорбим. Светлая память.

Дорогие коллеги,

Не стало Оли Лопуховой

Начало любого текста о друге, который только что умер, дело невозможное. Еще несколько часов назад все было поправимо и мы жили своей жизнью. А сейчас мы  можем только плакать.

Мне перезванивают друзья и переспрашивают: откуда я взяла эту информацию. Олина смерть – невозможна. Этого не может быть!  Но все равно это правда!  Единственное, что мы можем сейчас сделать, это помнить и любить Олю так же сильно, как и при жизни.

Оля была очень высококлассным профессионалом, который подружился с нашим факультетом более десяти лет назад и всегда отзывалась на любое приглашение, любую просьбу, любой сигнал с нашей стороны. Когда-то Оля в первый раз пришла к нам в Шанинку на час декана по просьбе Сергея Эдуардовича Зуева для того, чтобы рассказать о своих проектах. С того момента она стала частью жизни факультета и Ассоциации менеджеров культуры, которая была организована его выпускниками. Без Оли не проходил ни один семинар и ни одна дружеская встреча, а без нас не проходило открытие ни одной ее выставки или запуска проекта.  Олины мастер-классы, рассказы и дружеские посиделки были настоящим богатством.  Каждый наверно вспомнит о том, как познакомился с Олей Лопуховой. Вспоминаю и я.

Мне  посчастливилось завоевать ее симпатию в момент, когда готовилась Культурная столица в Чебоксарах. Тогда было все не ясно с организационной стороной проекта и многие конфликтовали. Мне дали курировать симпатичную проектную линию «Архитектура&Дизайн», под руководством Вячеслава Леонидовича Глазычева. Я начала запускать процесс и в ус не дула. Коммуникация с другими командами была еще не выстроена, но по сути это было еще рано. Однажды, когда я с коллегами возвращалась со штабной игры в Кстово, которую проводил С.В.Киреенко,  в вагон-ресторан влетела Оля Лопухова и закричала: вот, Гандрабура! Я нашла тебя! Действительно, предположить что я тут буду – сложно. Оказывается Оля узнав, что  я буду вести линию «Архитектура&Дизайн» решила сама выстроить со мной отношения и причем немедленно. Она позвонила Зуеву и потребовала рассказать про меня. Он рассказал что-то. Мне известно со слов Оли, что Сергей Эдуардович ей сказал в конце: вы чем-то похожи и обязательно полюбите другу друга. (я бы хотела быть на нее похожей и это лестно, но полюбили – это правда). Оказавшись с нами в одном поезде, она пошла искать нас по вагонам.  Мы пили водку, ели ресторанную солянку и проговорили до утра. Она мне рассказывала про свои идеи, про то, как она однажды голосовала сердцем за Ельцина в заграничной командировке, как рожала Веру.  В Москве на вокзале мы уже расстались близкими людьми. С того момента  у меня было ощущение Олиной поддержки и постоянной протекции, которую она осуществляла при любом удобном случае даже совершенно не заслуженно с моей стороны.

Последний ее бонус  в наших отношениях теперь сделал  меня ее должником навсегда. Месяца два  назад она попросила меня обобщить материалы, которые уже  были по паблик-арту,  опросить известных мне архитекторов на тему важности паблик –арта в наших городах и подготовить текст  для нового портала. Я с удовольствием согласилась, но сроки затянула, так как материала оказалось многовато и на его систематизацию нужно больше времени.  Последняя наша встреча состоялась на экспертном совете музейного конкурса, где Оля похвалила мое украшение, а потом погрозила пальцем, обаятельно хитро улыбнулась и сказала что коль скоро у меня столько материала, то пора уже писать книгу, а не статьями отделываться.  Потом мы расцеловались и она убежала. Это был наш последний разговор. При этом между этими встречами была масса всего другого и только теперь приходит осознание того,  как по-детски эгоистично я в душе на нее опиралась. Отправляла ей тексты,  чтобы она их прочла и отозвалась, приглашала в редакцию  просмотреть верстку, просила прислать фотографии, порекомендовать кого-нибудь, посоветовать  что-то по-житейски. Отчетливо помню как прихожу к себе в кабинет в Камергерском, а за моим столом сидит Лопухова и выверяет тест про Вторую Биеннале.  Оказывается, кто-то из наших журналистов попросил у нее комментарий. Она его дала, а потом вслед за ним пришла пешком  проверить в редакцию весь материал. Это было смешно и очень приятно. Главное, что я всегда получала поддержку и отзыв. Это просто удивительно, как тепло было с ней жить рядом. Сейчас осталось  ощущение пустоты и сиротства.

Ужасно трудно писать все слова, но с другой стороны и не писать невозможно.  Наверное, можно  сказать что-то возвышенное, но пишу как есть, воспоминания о человеке, про которого никогда не забуду и со временем каждый миг ее присутствия станет только более ценными и яркими. Оля! Я  очень надеюсь оправдать твою веру в меня!

Катя